Материалы этого номера газеты в основном посвящены Великой Победе над фашизмом: май — месяц Победы. А ещё в этом номере мы начинаем печатать главы из новой книги, которая сейчас готовится к изданию. Это третья книга о евреях Армении, которую издаёт наша община. Первая была издана по материалам симпозиума, прошедшего в Ехегнадзоре по случаю обнаружения там средневекового еврейского кладбища, вторая была посвящена евреям, из которых, собственно, и состоит наша община. И вот пришло время рассказать о евреях, живших в Армении с XVIII века и до наших дней.

Предлагаем вашему вниманию главу о семье главного раввина Армении Гершона Меира Бурштейна. Этот выбор не случаен: семья Бурштейн потеряла в той страшной войне 37 человек. Светлая память всем ушедшим!

Семья Гершона Меира (Григория) Бурштейна оказалась в Армении вследствие эвакуации в годы Великой Отечественной войны. В октябре 1941 года, перед оккупацией Одессы, в Ереван приехала с мужем Белла Гершовна Гершковиц (урождённая Бурштейн). Дочь профессионального ресторатора, владевшая пятью языками, Белла Гершовна до 1961 года работала метрдотелем ресторана гостиницы «Ереван» — первого «Интуриста» в городе.

Спустя много лет после войны, в 1956 году, в Ереван, чтобы встретиться с сестрой, приехал её единственный выживший брат Хаим (Ефим) Бурштейн. Остальные пять братьев вместе с жёнами и детьми отказались эвакуироваться из Одессы и погибли во время оккупации — 37 душ. Погостив у сестры, Хаим Гершович отметил очень тёплое отношение армян, с которыми ему приходилось общаться, к нему и к сестре. С Одессой были связаны ещё свежие воспоминания о гибели братьев, и больше его там ничего не держало. Хаим Бурштейн решил принять предложение сестры остаться в Ереване. Белла жила неподалёку, на улице Камо, в собственном доме и поселила брата у себя. Благодаря её связям в кругу ереванских рестораторов он устроился в ресторан «Арарат», но вскоре, будучи хорошим специалистом в торговле, стал товароведом на республиканской торговой базе «Айкооп», а в 1959 году перевёз из Москвы в Ереван свою жену Софью. Софья Михайловна в Москве, обладая высокой грамотностью и владея скорописью, работала старшей среди съездовских стенографисток; в Ереване, имея допуск к секретным документам, она легко устроилась в первый отдел при Совете министров Армянской ССР.

В 1961 году в семье Бурштейн родился сын Григорий, которого советский ЗАГС отказался зарегистрировать под еврейским именем: советская идеология всеми путями пыталась «создать» новую формацию под названием «советский человек»… Именно поэтому — не демонстративно, но последовательно — в доме Бурштейн читали еврейскую литературу, звучала еврейская музыка, готовилась еврейская еда. Еврейская майса, неотделимая часть еврейского воспитания, была по тем временам незаменимым ключом к раскрытию еврейской души ребёнка. Хаим, которого советская власть тоже переименовала — в Ефима, много рассказывал о своих родителях, которых уже не было в живых, о еврейском быте и законах в отчем доме. Григорий впитывал все эти истории: он в мельчайших подробностях знал, как молился его дед, имя которого он носил, как отмечались еврейские праздники, и многое другое. Он научился читать еврейскими буквами на идише — пусть и про советские достижения в «строительстве светлого будущего»: другой информации журнал «Советиш геймланд» не давал. Но главное — изучение букв своего национального языка шло.

Родители Софьи Михайловны, семья Поздняк (советская власть «выгладила» фамилию до «Поздняков»), были традиционной еврейской семьёй: взрослые говорили между собой на родном еврейском языке, держали два холодильника и покупали мясо в «спецмагазине». Уже с 1975 года Григорий-Гершон с помощью дяди, брата матери Семёна Позднякова, начал знакомиться с особым сообществом — диссидентами и отказниками, которые собирались в Подмосковье, в Малаховке, на открытом воздухе, в так называемых «овражках»…

Однако сионистская идея, не дававшая чётких ответов о далёком еврейском будущем, недолго интересовала «советского школьника», и он стал искать религиозную еврейскую информацию через «Коль Исраэль», радио «Свобода», «Немецкую волну», «Голос Америки» — радиостанции, считавшиеся в СССР «вражескими» и запрещённые для открытого прослушивания. Ещё в студенческие годы Гершон много раз обсуждал со своим однокурсником и другом Александром Добиным, отец которого тоже был диссидентом и отказником в Белоруссии, идею объединения евреев в Ереване.

В 1970-х годах три известные в Ереване семьи организовывали встречи еврейской молодёжи, и не только молодёжи, но это были закрытые встречи: время заставляло соблюдать конспирацию. Григорий-Гершон знал о них, но не посещал эти дома — его родители занимали должности, при которых такие посещения моментально обернулись бы неприятностями на работе. Тем не менее с помощью однокурсника, которому терять было нечего, Гершон передавал привозимую из Москвы, Киева и Одессы еврейскую литературу — в основном самиздат по еврейскому воспитанию и образованию, иудаизму и хасидизму. В первые же годы перестройки многие активные еврейские семьи уехали из Армении, среди них было немало «рефьюзников» — отказников, которым до перестройки советская власть запрещала выезд на историческую родину.

В 1986 году в Ереване произошла историческая встреча Григория-Гершона, тогда сотрудника научного центра при Медицинском институте, с уже задумывавшимися об активизации еврейской жизни Игорем Улановским, Сашей Стольбергом, Вилли Вайнером и Сашей Добиным. Результатом этой встречи стало создание недолго просуществовавшего общества армяно-еврейской дружбы «Арев», активизация и объединение оставшихся «семидесятников». В 1986–1990 годах возобновилось обучение ивриту (А. Стольберг), еврейской истории (И. Улановский), стали проводиться шаббаты и праздники (Г. Бурштейн, И. Улановский, А. Стольберг, В. Вайнер).

В 1991 году по инициативе Гершона Бурштейна во время премьеры «Поминальной молитвы» в театре имени Станиславского в фойе методом анкетирования было зарегистрировано около 200 человек — евреев и потомков евреев, пожелавших участвовать в еврейской жизни. Первое открытое празднование Рош а-Шана в столовой Медицинского института под руководством Г. Бурштейна стало началом становления еврейской общины в Армении — первой после того, как еврейская жизнь Еревана прервалась более чем на 70 лет (предыдущая еврейская община Еревана действовала до 1918 года).

После осенних праздников, осенью 1991 года, в актовом зале Медицинского института, где работал Гершон Бурштейн, состоялось учредительное собрание, утвердившее легализацию еврейской жизни в Армении, регистрацию Еврейской общины Армении и избрание сопредседателей — И. Улановского и Г. Бурштейна. Параллельно была зарегистрирована просветительская организация «Тхия», которую возглавил Александр Стольберг. В 1992 году в Ереване существовали уже две общинные организации: «Еврейская община Армении» (председатель Игорь Улановский) и Еврейская религиозная община Армении во главе с Гершоном Бурштейном. С 1991 года начала работать еврейская воскресная школа.

Опубликовано в газете «Маген Давид» № 5 (199), май 2020 г.